Тропики на подоконнике
Выращивание тропических растений в нетропическом климате
ЗОО клуб Каталог Статьи Карта сайта Поиск О нас Контакт Аквариум TopTropicals.com

Тропики на подоконнике
Выращивание тропических растений в нетропическом климате

ЗОО клуб
Каталог
Статьи
Карта сайта
Поиск
О нас
Контакт
Аквариум
TopTropicals.com

Тропики / Статьи / Путешествия по цветочным местам

Заметки художника-натуралиста


Автор: Мик (Микаэль Беркович)

От редактора - КроликУдава:

Наш портал УКРОП.инфо, как известно, о растениях и зверюшках. Представляя нового автора, Микаэля Берковича, мы думали, в какой же раздел поместить его первый рассказ на УКРОПе - в Зоопарк или Тропики, и решили в пользу "Тропиков". Все-таки профессиональному ботанику, а особенно одаренному такой любовью к растениям, правильней выступать именно с цветочной трибуны!

Мик - многогранный ХУДОЖНИК, в прямом и переносном смысле. Ботаник, химик, путешественник, исследователь, художник, писатель - и этим не ограничиваются его таланты и профессии. В путешествиях он проводит жизнь - начиная с раннего детства со своей семьей в Сибири, затем в экспедициях Академии Наук, и наконец - по всему миру. Мик-художник - последователь анимализма (см. его сайт), иллюстрировал многие издания о растениях. Картины Микаэля Берковича представлены в коллекциях более 20 стран мира...
Давайте познакомимся с его творчеством, на наш взгяд, необычным, прекрасным и... настоящим.
Подробнее о сайте автора - см. ниже.

Предлагаем вашему вниманию первый рассказ Мика из серии "Заметки художника-натуралиста".

Хозяин

Давно это было. Еще тогда, когда я не зал, что я художник, и что я люблю растения. Меня, молодого студента биологического факультета, отправили на практику в один из заповедников Восточной Сибири для прохождения практики методик мониторинга растений. Звучит очень научно и солидно, а на самом деле это делается просто до неприличия. Надо было пересчитывать все до единого растения определенного вида на трех площадках одинакового типа растения. Поскольку площадки расположены на некотором расстоянии друг от друга, то может быть можно заметить некоторые отличия в состоянии и численности этих растений, а потом, уже дома, попытаться подогнать все это под какой то очень умный тезис, или даже утверждение. Например, чем дальше от озера, тем меньше "озерных" растений, или чем больше люди рвут растения, ем их меньше (растений конечно) становиться. Это называется наукой.

Сейчас я, конечно, говорю об этом с ироний, но тогда…. Тогда это так волновало кровь! Вспоминались великие путешествия и открытия, зачем-то лез в голову Джек Лондон и Жюль Верн. А "путешествие к центру земли" и "земля Санникова"!.. Все это вперемешку с несколькими банками тушеной говядины, новеньким спальным мешком, которым я ни разу еще не пользовался (хотя нет, две ночи спал в нем на балконе, для тренировки), тетрадями, линейками и мешковидным рюкзаком - было засунуто в машину и прощай комфорт, трамвай, ванная и телевизор.

Пыльная дорога, отбивая ухабами все внутренности, тянулась уже которую сотню километров. Тайга то обступала ниточку трассы, то в ужасе шарахалась от нее, и тогда поражали взгляд невероятные масштабы сибирской земли. Солнце, зло, как в пустыне, грозило прожечь насквозь брезентовую ткань крыши джипа военного образца, которыми снабжалась для экспедиций Академия наук Советского Союза. А ледяной ветер с горных ледников обещал скорую ангину и совсем нетрудную и может быть даже приятную гибель от воспаления легких, или на крайний случай, хотя бы воспаление тройничного нерва и впоследствии зубную боль на пару недель в шестистах километрах от ближайшего медпункта! Впрочем, какое до всего этого дело молодому студенту, который вот-вот совершит великое открытие и повергнет в изумление весь ученый мир. Вот только бы узнать, что это за открытие такое...

Дорога все тянется и тянется, а мысли все бегут и бегут, не уступая шоссе в извилистости и прихотливости. Но все когда-то кончается, кончилось и шоссе. Миновав убогую серую от дорожной пыли, безнадежности и беспробудного пьянства местных жителей деревни, машина направилась дальше по лесной грунтовой дороге. Во время остановок, мы разводили костер и готовили себе пищу. Кушать в местных столовых было небезопасно. Конечно, набравшись мужества можно было, отбиваясь от отчаянных атак насекомых всех родов войск, отведать котлету местных поварих, но за результаты столь смелого поступка отвечать было бы несколько самонадеянно.

Так или иначе, но мы приближались к пункту назначения - заповеднику, а точнее к нескольким домикам, где жили егеря и ученые, наблюдавшие состояние природы в этих местах. Там мне и двум моим товарищам предстоит прожить три недели в качестве практикантов, исполнителей всякой домашней работы, объектов для насмешек, молодых ученых, носильщиков тяжестей, поваров - и вообще всех, кто может только потребоваться в столь отдаленных местах в этом крупном населенном пункте в пять домов, один из которых - баня, а другой - склад. Приступив к своим обязанностям, я немедленно начал напряженные поиски Великого открытия. Кажется, я не один искал его, но результат был тот же, что и у всех: Все великое давно известно и банально, и надо просто работать!

Мне поручили наблюдение за растениями на наблюдательных площадках, расположенных в пяти или семи километрах от научной базы. Два раза в неделю я ходил туда и проводил измерения. Работа эта рутинная и совсем даже не великая, зато я получал знания и практику. В промежутке между наблюдениями и обычными работами на базе я был предоставлен самому себе. Однако без разрешения начальника экспедиции отлучаться за пределы городка строго запрещалось. Причина была простая. Если вы в лесу бывали, то знайте - то был не просто лес. В настоящем заповедном лесу человеку находиться крайне опасно, там хозяева вовсе не люди, а звери. Однако, зная это, я, естественно, не мог удержаться от самого злостного нарушения этого основного правила. Я уходил в лес куда мне вздумается и естественно - один. Вряд ли найдется такой человек, любящий природу, который удержится от прогулок по лесу, где олени не бояться людей, где зайцы нахально перебегают тебе дорогу там и здесь, а птицы ну разве что на голову не садятся. Один раз я неудачно сел посидеть на полянке и встал с мокрыми штанами, как будто в лужу уселся, так много было в траве ягоды земляники. Привыкнув бродить один, я как-то совсем потерял чувство опасности и чувствовал себя как дома, за что и поплатился однажды.

Поскольку ходить на площадки мне было далековато, я стал искать путь более короткий. Обычная наша тропинка вела вдоль озера, огибая его. Идя по нахоженной тропе, можно было далеко видеть окружающее, да и лес близко не подходил к озеру. И вот, в один не очень прекрасный день я, взяв планшетку, записи, альбом и карандаши, отправился в дорогу. Однако на этот раз я решил пойти не вдоль озера, а через лес, по тропинке, которую давно уже заприметил на краю базы. Бодрым шагом я направился туда, нарушив очередное правило - не ходить неизвестным маршрутом.

В огромном темно-голубом небе солнце набирало силу, птицы неистово пели свои лучшие песни, в которых торжествовала любовь, радость жизни, а заодно свое мнение о соседях и о человеке, топающем внизу под деревьями. Лес был наполнен жизнью, светом и радостью. Произвивавшись пару километров, тропинка начала как-то сужаться, а лес обступал все ближе и ближе. Постепенно высокие сосны сменились мелкими тонкими березками и осинами, которые в обилии вырастают после пожаров. Они стояли так близко друг другу, что и думать нечего было пройти сквозь них. Высокие, почти без веток, они сплошной стеной стояли вдоль совсем уже тонкой, почти исчезающей, тропинки, высоко вверху шумя мелкой ярко зеленой листвой.

Мне стало не по себе, но деваться было некуда. Идти обратно очень далеко, свернуть некуда, а впереди было как-то тревожно, как бывает в предчувствии грозы. Идя все неуверенней, я услышал, что кто-то идет мне навстречу. Это было странно потому, что я хорошо знал, что людей здесь быть не должно, но кто-то все-таки шел мне навстречу. Увидеть, кто это, было невозможно из-за поворота, а сквозь деревья и подавно ничего не видно. Нехорошее предчувствие закралось мне в грудь и мягкими лапами страха стало сжимать сердце и горло. Я остановился и стал ждать. Невидимый путник тоже остановился. На всякий случай я вытащил из ножен свой охотничий нож и спрятал его в руке, лезвием вверх. Нож был добротный, ручной работы старого кузнеца, его украшала наборная ручка из бересты и тяжелый медный, украшенный орнаментом эфес. До сих пор мне не приходилось им пользоваться ну разве что в сражениях с колбасой или для выкапывания растений. Но в эту минуту грозное оружие, длинной добрых двадцать пять сантиметров, показалось мне слабым, ненужным, не больше чем булавка или иголка. "Глупость, что в заповеднике нельзя носить с собой ружья"- думалось мне. И в этот момент неизвестный решил продолжить путь. Бессовестно громко и нахально ступая и шумно дыша, он двинулся мне навстречу.

Моя слабая надежда решила переселиться в другого человека, и я с ужасом увидел в менее чем десяти метрах от себя огромную лохматую голову... медведя. Тот, увидев меня, остановился и стал маленькими злыми глазками рассматривать меня. Я стал боком к нему, опустил голову и смотрел на носки своих ботинок, со всех сил прижавшись к плотно стоящим непроходимым стволам молодых лиственных деревьев. Боковым зрением я пристально наблюдал за хозяином этих мест. Тот разглядывал меня, явно не зная как поступить. С виду трехлетний самец, довольно упитанный, шкура темная, значит горный, не повезло…. А может быть пронесет, думал я. Развернуться этот гигант на узкой тропинке явно не мог, да и не хотел, мне же деваться тоже было некуда, я попал в западню. Бежать, значит провоцировать, защищаться бессмысленно, что делать?! Так я и стоял в ожидании, а медведь все разглядывал меня. В его темной лохматой башке с трудом проворачивались мысли, что делать, но ответа и у него не было. Связаться со мной у него не было повода. Наконец он лениво и равнодушно пошел вперед. Я, кажется, перестал дышать, забыл, как это делается. Поравнявшись со мной, он скосил на меня глаза и чуть приоткрыл клыки. Самое ужасное - это была вонь, пахло так, как, наверное, пахнут сапоги роты солдат, которые не мылись несколько месяцев, причем все сразу. Весь облепленный насекомыми, паразитами, каким-то мусором, лохматый, он шел мимо меня. Когда половина его туловища уже миновала, он вдруг обернулся ко мне и обнюхал там, где животные нюхают друг друга при встрече. Потом он презрительно фыркнул, обдав меня с ног до головы целым веером брызг, и пошел дальше.

Надо заметить, неприятности мои еще не кончились на этом. Когда его филейная часть поравнялась со мной, передо мной предстала картина, как выглядит это место медведя, когда у него несварение желудка оттого, что он наелся незрелой зеленой ягоды. Я был в панике, но на мое счастье он уже прошел и так же неторопливо удалялся в противоположном направлении.

Сколько времени я так простоял, спиной к чаще молодого леса, сжимая нож в руке, я не знаю. Только когда я пришел в себя, я долго не мог разнять побелевшие пальцы правой руки, а вытащить и закурить сигарету было делом практически непосильным. Придя в себя, я полу-бегом закончил свой путь, отмылся в ручье и, подняв к небу глаза, поклялся никогда не ходить незнакомой дорогой в одиночку и поблагодарил всевышнего за столь удивительное и невероятное спасение.

Обратно я шел вдоль озера, размышляя, зачем я выбрал себе профессию ботаника, и почему бы не стать ну хоть кролиководом или садовником…. Однако все со временем проходит, прошли и эти переживания и я много раз нарушал свою торжественную клятву, отправляясь в очередное путешествие в одиночку и в самые глухие места, в поисках уникальных растений. В этих путешествиях было множество приключений, о которых я расскажу следующий раз, но это, первое, так и осталось самым ярким и неизгладимым из всех потому, что я впервые коснулся дикой природы по настоящему.

 

Анимализм: от автора о его сайте

Мой сайт www.animalisme.com - посвящен портретам растений. Именно портретам, потому что, по моему глубокому убеждению, эти существа не менее чем люди достойны чтобы с них писали портреты, а может и более. По крайней мере, растения, существа гораздо более древние, чем мы, и для них период в несколько тысяч лет- это совсем не то же, что для нас. Занимаясь этим неблагодарным ремеслом более четверти века и посетив в экспедициях немалую долю земной поверхности, я пришел к твердому убеждению, что существа, которых мы называем растения, не только разумны, но гораздо более мудры, чем мы. Жаль, что их разум не может быть доступен нашему восприятию. Разделение нас на растения и животных произошло так давно, что любой паук с другой планеты гораздо нам ближе и понятнее, чем роза или ромашка у нас во дворе... Ведь "брат по разуму" тоже шевелиться, дышит, видит, что-то есть общее, а как представить себе процесс питания солнечным светом?... Сомневаюсь, что каждое растение отдельно наделено интеллектом или что там у них еще... но сообщества растений - наверняка. А то, что тип мышления нам непонятен, так это наша проблема!

...Художник я или нет, я и сам сомневаюсь уже, уж слишком часто я слышал о себе от собратьев по ремеслу, что это наука и нечего тебе делать в галереях, и наоборот, сколько раз я слышал от ученых, что это не наука, это искусство и иди себе в галереи. Вот я и ходил туда-сюда... Да, видимо это не наука и не искусство, это анимализм - что-то среднее. Жанр очень известный и распространенный в 18-19 веках, но, увы, полностью почти уничтоженный фотографией. Сравнимо ли это с фотографией - судить вам...

© 2002 - TopTropicals.com

Коммерческое использование материалов без нашего письменного согласия запрещено.
При использовании материалов ссылка на UKROP.info / TopTropicals.com обязательна.